"Сохранилось письмо Гитлера к Муссолини от 21 июня 1941 г. В нём Гитлер уведомляет Муссолини о предстоящем нападении на СССР и пишет в частности следующее: «И если я медлил до настоящего момента, дуче, с отправкой этой информации, то это потому, что окончательное решение не будет принято до семи часов вечера сегодня». В момент написания письма решение по существу уже выработано, но ещё не оглашено в качестве необратимой директивы к действиям. Письмо Гитлер завершает признанием: «Позвольте мне, дуче, высказать ещё одну вещь. С тех пор как я принял это трудное решение, я вновь чувствую себя морально свободным. Партнерство с Советским Союзом, несмотря на искренность наших желаний прийти к окончательному примирению, оказалось для меня тем более нестерпимым, ибо так или иначе оно неприемлемо для меня из-за моего происхождения, моих концепций и моих прошлых обязательств (выделено нами). И теперь я счастлив, избавившись от этих душевных мук». — У.Ширер “Взлет и падение третьего рейха”, Военное Из-дательство МО, т. 2, стр. 240. Хотя Гитлер не уведомлял никого из своих союзников о сроках реализации конкретных планов войны против СССР и во избежание утечки информации, это его письмо Муссолини во многом психологически достоверно. И оно показывает, что Сталин был прав: непреклонно требуя от своих военачальников не допускать провокаций на границах с Германией, не поддаваться на провокации и не раздувать инциденты на границе, он до самого начала войны оставлял Гитлеру возможность преодолеть наследие его происхождения, его концепций и отказаться от его прошлых обязательств. Договор же о ненападении и бурное развитие Советско-Германского сотрудничества в период 1939 — 1941 гг. было лучше, чем отказ СССР от переговоров и договора с Германией просто потому, что договор создавал благоприятную психологическую атмосферу для того, чтобы руководство третьего рейха могло освободиться от гнёта на политику происхождения, концепций и прошлых обязательств перед никчемными союзниками по “оси” и перед “мировой закулисой”. Если бы договор был не оглашён, то над руководством третьего рейха сверх психологического гнёта тех факторов, о которых Гитлер написал Муссолини, ещё довлело бы и вооружённое молчание Советского Союза, которое создавало бы пугающие неопределённости для Германии и закрывало бы возможности окончательного замирения обоих государств. То обстоятельство, что Гитлер не нашел в себе сил воспользовать-ся ко благу Германии предоставленными ему Советско-Германским договором возможностями изменения своей политики в мире и в пре-делах Германии, ни коим образом не является виной Сталина. Это — вина Гитлера, которую свалили на Сталина. Сталин, как это видно из письма Гитлера к Муссолини, был очень глубокий психолог и пра-вильно оценивал не только военные аспекты ситуации, но и психоло-гическую подоплёку бушевавшей в Европе войны." Из Концепции Общественной Безопасности "Мёртвая вода"