Сергей Николаевич

начнем подводить итоги на базе 15 МK Личный состав 33 900 человек. Артилерия --- 88 орудий. Автотранспорт 2035 автомашин. Тракторов -165 Мотоциклов 131 Танки 684 шт по 37-й танковой дивизии Минусуем 3500 человек оставленных на месте дислокации, -24 орудий (122 мм) и 25 орудий 45 мм. Мотострелковый полк полностью не сформирован, не укомплектован и не обучен, находился в 150 км от дивизии (в Бережанах) и не имел средств передвижения вычетаем еще 2000 бойцов. 212 моторизированная дивизия находилась без транспорта и тоже участия не принимала в полном обьеме. Итого против среднего корпуса немцев на примере 15 МК получаем следующее. Пехота от 17 500 человек до 27 000 человек (если учитывать числ 212 м.д) Танки 684 шт. Артилерии около 60 ед. Транспорт 2 000 автомобилей Тракторов 165 Мотоциклов 131 Немецкий корпус имел. Личный состав 37 000 человек Танков-360 шт Артилерии 335 орудий Минометов 264 Автомобилей 6500 Мотоциклов 4100 т.е по колличеству артилерии немецкий корпус превосходил советский мех корпус минимум в двое (это при том что все орудия вышли бы на заданные приказом коммандования позиции или бы следовали за танками и пехотой) чего мы не видим на примере 15 МК разница в 6 раз.. По минометам в 1,5 раза. По людям в 1,5-2 раза. По транспорту в 3 раза. По мотоциклам (перемещалась моторизированная пехота в колличестве минимум 2-3 полков) сами видете. По танкам отношение 2-1 в нашу пользу.

КРАТКИЙ ДОКЛАД О ХОДЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИИ 37-й ТАНКОВОЙ ДИВИЗИИ ЗА ПЕРИОД с 22.6 по 10.7.41 г. И СОСТОЯНИЕ ЕЕ НА 15.7.41 г. I. СОСТОЯНИЕ БОЕВОГО И ЧИСЛЕННОГО СОСТАВА ДИВИЗИИ К НАЧАЛУ ВОЙНЫ, ТО ЕСТЬ К 22.6.41г. На основании директивы Народного Комиссара Обороны СССР ¦ ОРГ/1/521114 37-я танковая дивизия 15-го механизированного корпуса должна была быть полностью сформирована к 1.7.41 г. (укомплектована личным составом, материальной частью, вооружением и всеми видами имущества). Укомплектованность дивизии к концу июня месяца, т. е. к 22.6.41 г. была следующая: 1. Личным составом: Командно-начальствующим составом - 41,2% Младшим командно-начальствующим составом - 48,3% Рядовым составом - 111% 2. Штатной материальной частью: Танками "КВ" - 1 (1,6%) Танками "Т-34" - 34 (11,4%) Танками "БТ-7" - 258 (нештатная материальная часть) Танками "Т-26" - 22 Танками "Т-26" огнеметными - 1 3. Артиллерийским вооружением: 37-мм зенитными пушками - 33,3% 122-мм гаубицами - 56,0% 152-мм гаубицами - 33,3% 4. Личный состав (бойцы) на 60% представлял из себя молодняк призыва мая 1941 г., совершенно не обученный, не прошедший даже полного курса подготовки молодого бойца. 600 человек из них в мотострелковом полку были совершенно не вооружены ввиду отсутствия оружия. 5. Мотострелковый полк был совершенно не укомплектован автомашинами, кроме того, последний дислоцировался в 150 км от дивизии, поэтому действовать совместно с дивизией в начале не мог. 6. Артиллерийский полк также не был полностью укомплектован материальной частью артиллерии и из района дислокации (Кременец) выступил, имея в своем составе всего лишь одну батарею 152-мм гаубиц и одну ? 122-мм гаубиц. 7. Отдельный зенитный артиллерийский дивизион из [положенных по штату] 12 орудий (3 батареи) имел в своем составе всего 4 орудия (одну батарею). 8. Понтонно-мостовой батальон к 22.6.41 г. находился в лагерном сборе на р. Днестр, вследствие чего выступить в составе дивизии в исходный район для боевых действий не мог. Выводы 1. Из района дислокации (Кременец) дивизия выступила в составе около 70% штатной численности личного состава. Остальной личный состав был оставлен в Кременец, где впоследствии совместно с частями 14-й кавалерийской дивизии вел оборонительный бой в районе Кременец. 2. Танков имелось 315 (около 90% штатной численности) и из них ? 258 танков "БТ-7", являющихся нештатной материальной частью, что отрицательно сказалось в последующем на ударной и огневой мощи дивизии. 3. Маневренность мотострелкового полка, выступившего пешим порядком вследствие отсутствия автомашин, была чрезвычайно низкой для дивизии, что не дало возможности мотострелковому полку действовать в составе дивизии до 25.6.41 г. Это положение вынуждало танковые полки выделять большое количество танков на обеспечивающие действия вместо применения их как ударной силы. 4. Отсутствие полностью укомплектованного артиллерийского полка в будущем отрицательно сказалось на боевых действиях дивизии, не имеющей в своем составе мощной огневой единицы. 5. Несмотря на все вышеперечисленное, 37-я танковая дивизия представляла из себя стойкую боевую единицу и, как в дальнейшем будет указано, успешно решала все возложенные на нее задачи. БОИ КРЕМЕНЕЦКОИ ГРУППЫ 37-й ТАНКОВОЙ ДИВИЗИИ 22.6.41 г. после ухода основной части дивизии из Кременец в район боевых действий в военном городке Кременец была оставлена группа около 30% состава дивизии (под командой заместителя командира 74-го танкового полка майора Бочманова). Такое количество оставшихся было вызвано тем, что дивизия, будучи неукомплектованной штатной материальной частью, не могла взять с собой весь личный состав экипажей. Кроме того, необходимо было часть личного состава оставить для охраны оставшегося имущества, боеприпасов и казарменных помещений. Боевой и численный состав группы был следующий. Личный состав Командно-начальствующего состава - 98 человек Младшего начальствующего состава - 460 человек Рядового состава - 3013 человек Всего - 3571 человек Материальная часть машин Танков "KB" - 1 Танков "БТ-7" - 15 (из них 8 находилось в среднем ремонте) Танков "Т-26" - 9 Танков "Т-26" огнеметных - 1 Танкеток "Т-27" - 20 Грузовых и специальных машин - 30 Химических прицепов "ХП-2" - 10 Вооружение 122-мм гаубиц - 21 45-мм пушек - 24 Пулеметов LДТ¦ - 45 Пулеметов ручных - 5 Винтовок и карабинов - 730 Револьверов - 71 Командир 37-й танковой дивизии Временно исполняющий обязанности полковник АНИКУШКИН военного комиссара 37-й танковой дивизии старший батальонный комиссар ЩЕРБАК Начальник штаба дивизии подполковник СЕМЧУК [5.8.41 г. - Дата установлена на основании входящего номера Автобронетанкового управ-ления Юго-Западного фронта на препроводительном отношении] ЦАМО РФ, ф. 229, оп. 3780cc, Д. 6, лл. 174-194. Машинописная копия.

Для сравнения Танковая армия обр. 1944-45 г имела танков 450-620 шт. Численность 48 000 человек. 650-750 орудий и минометов 90-140 САУ 4300-5000 грузовиков 700 специальных машин 230 легковых машин

17-я и 18-я танковые дивизии будут укомплектованы материальной частью к сроку. 17-я танковая дивизия имеет в своем составе 240 типов машин/ Дословно из дневника Гальдера. Слова разных там нет. Как нет и слова автомашин. Это уже приписка автора произведения. :D _______________________________________________________ Немецкая танковая дивизия обр. 1941 г состав (в среднем) Численность около 13 700 человек. Артилерия состояла из 24 (105 мм) легкие гаубицы, 12 (150 мм )тяжелых гаубиц, 4 (150 )мм пехотных орудий, 12 (75 мм)орудий, 30 (80 мм) минометов, Итого. 48 противотанковых орудий (гаубицы вкл)+30 минометов. Танки от 150 до 210 машин. Автотранспорт 2600 автомобилей и 1570 мотоциклов. Из 2600 автомобилей 1400 были грузовые. 500 легковыми. Немецкий корпус. (2 танковые и 1 моторизированная дивизия) Личный состав 37 000 человек Танков-360 шт Артилерии 335 орудий Минометов 264 Автомобилей 6500 Мотоциклов 4100 ________________________________ Советские дивизии. 15 Механизированный корпус (в составе 212 м.д) Автотранспорта не имела. артилерия-8-76 мм орудий, 16- (122 мм)орудий, 4 (152 мм) орудия-тракторов на один дивизион. (10 т.д) Автотранспорт ГАЗ АА-503 машины, ЗИС 5-6-297 .( По штатам военного времени обязана иметь ГАЗ АА 332 шт., ЗИС 5-6 -586 шт.) Не забывайте что ГАЗ АА это полуторка, а ЗИС перевозит 3 тонны. 37 т.д Артилерия 4-152 мм гаубица, 12 122 мм гаубиц, 5 тракторов. Всего 15 мехкорпус имел 733 (131 новых типов) из которых вычитаем 34 БТ (в 10 тд были оставлены по пречине сильного износа), минус 15 танков БТ 37 т.д. причина таже, итого получаем всего 684 танка. Личный состав 33 900 человек по штатной численности. Артилерия --- 88 орудий. Автотранспорт 2035 автомашин. Тракторов -165 Мотоциклов 131 Танки 684 шт. IV. ОБЕСПЕЧЕННОСТЬ ВООРУЖЕНИЕМ И БОЕВОЙ ТЕХНИКОЙ, УКОМПЛЕКТОВАННОСТЬ ЛИЧНЫМ СОСТАВОМ ИЗ ОПИСАНИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ 15-го МЕХАНИЗИРОВАННОГО КОРПУСА В ПЕРИОД С 22.6.41 г. ПО 12.7.41 г. 15-й механизированный корпус вступил в войну окончательно не сформированным. Так, 37-я танковая дивизия в своем составе имела лишь 1 танк KB, танков Т-34 - 32 штуки, танков БТ - 239 штук, бронемашин БА-10 - 35 штук и БА-20 - 10 штук. Мотострелковый полк полностью не сформирован, не укомплектован и не обучен, находился в 150 км от дивизии (в Бережанах) и не имел средств передвижения. Артиллерийский полк находился в составе 12 орудий 122-мм без панорам, 4 орудия 152-мм и всего 5 тракторов. Остальная часть орудий тракторов не имела и находилась в paйоне Кременец. Была выведена всего лишь одна 122-мм батарея, а через 4 дня было привезено еще 4 152-мм орудия на тракторах, прибывших из народного хозяйства Мотоциклетный полк корпуса имел укомплектованность личным составом: красноармейцами≈ 100%, начсоставом 30%. Из материальной части имел: бронемашин - 5 штук, мотоциклов - 74 штуки, 45-мм пушек - 5 штук, винтовок - 1039 штук и пулеметов 4 штуки. Личный состав не обучен, даже ни разу не стрелял Временно исполняющий должность командира 15-го механизированного корпуса полковник Ермолаев Временно исполняющий должность военного комиссара 15-го механизированного корпуса бригадный комиссар Лутай Временно исполняющий должность начальника штаба 15-го механизированного корпуса полковник Шаров ЦАМО РФ. Ф. 37, оп. 80038cc, д. 1, лл. 20 - 42. Я что то не так здесь указал, прошу меня поправить. :D

В скобочках указано реальное число танков (а так же реальные числа в отличие от штатных пехоты и тд.). Ну это так к слову. Выложу по немцам ,позже. Но на этой неделе.

Танковая дивизия у нас и у немцев образца 1941 г. (как составная единица входящая в состав корпуса) Обсуждаем. моторизированный корпус у немцев и механизированный корпус РККА Плюсы и минусы. Ниже таблица колличственного состава Механизированного корпуса РККА на 22 июня 1941 г. № МК Всего танков (KB и Т-34) Лич. состав Артиллерия Минометы Автомашины Тракторы Мотоциклы штат 1031 (546) 36080 172 186 5161 352 1679 1 1039 (15) 31348 148 146 4730 240 467 2 527 (60) 32396 162 189 3794 266 375 3 672 (110) 31975 186 181 3897 266 375 4 892 (416) 28097 134 152 2854 274 1050 5 974 (17) 24203 160 16 2892 177 366 6 1021 (352) 24005 162 187 4779 294 1040 7 800 (63) 33583 163 151 3819 110 730 8 858 (171) 31927 142 152 3237 344 461 9 300 26833 101 118 1067 133 181 10 469 26065 75 157 1000 34 450 11 237 (31) 21605 40 104 920 55 148 12 730 29998 92 221 2531 191 39 13 294 17809 132 117 987 103 246 14 520 15550 126 114 1361 99 216 15 733 (131) 33935 88 139 2035 165 131 16 478 (76) 26380 17 36 16578 12 104 607 40 26 18 280 26879 83 30 1334 58 157 19 450 (11) 22654 65 27 865 85 18 20 93 20389 58 76 431 25 92 21 98 22 707 (31) 24087 122 178 1226 114 47 http://militera.lib.ru/research/isaev_av1/07.html

После этого вырастает два хвоста. И если их отрубить' date=' вырастет голова, с которой вообще ничего не сделать (чувак становится бессмертным). Хотя, если задуматься, что без головы он жить не может, тогда можно тремя ударами справиться (только сейчас задумался)[/quote'] :D :D :D :D Вообще 1 удара достаточно, яйца трехголовому отрубить, он сам и подохнет.

весело. Немцы, что с них взять.

Ух-ты, это как???? :shock: У меня получается только с девяти... Опс. ошибочка вышла. :cry:

Читал. Поэтому и спросил. Вы в чей адрес конкретно сие говорите? В мой или авторов произведений которые я здесь выкладываю. :twisted: Солонин-это ИМХО' date=' что ли, последняя инстанция? Или достаточно его одного прочитать,что бы сложилось ясная картина как это было? Даю ссылки на 2 произведения. М. Солонин. http://lib.ru/HISTORY/SOLONIN_M/bochka_frag12.txt А.Исаев. http://militera.lib.ru/h/isaev_av3/index.html эти люди дают полный разбор по первым неделям войны обьясняя причины случивщегося. Могу выложить их на форуме, для чтения, что бы не закачивать.По главам. Если кто хочет то пусть сообщит :D

Там прямо так и написано?

автор Лев Лопуховский Прохоровка - без грифа секретности Горькая правда не умаляет подвига советских солдат, сорвавших планы гитлеровского наступления на Курской дуге Об авторе: Лев Николаевич Лопуховский - кандидат военных наук, полковник в отставке. Книга есть в продаже. Все данные в книге взяты из ЦАМО РФ и архивов с немецкой стороны. ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ. ЮБИЛЕЙНЫЕ торжества в связи с 60-летием победы в Курской битве еще раз показали, что бои под Прохоровкой в массовом сознании по-прежнему ассоциируются только с танковым сражением 12 июля. Авторы многочисленных статей в СМИ усиленно считали танки - сколько их было, кто и сколько потерял, совершенно забывая о людях, которые в конечном счете решили исход семидневных боев. Успешное завершение Прохоровского сражения трудно далось нашим войскам. В ожесточенных боях погибли многие тысячи советских воинов. В этой статье хотелось бы вернуться к вопросу о цене успеха. В кратце напомним ход боевых действий. За первые два дня наступления противник сумел преодолеть главную и вторую полосы обороны, которые готовились в течение трех месяцев. (за 17 часов он полностью прорвал 1 полосу обороны-С.Н) Уже к исходу 6 июля ему удалось выйти на узком участке фронта к тыловой полосе в районе станции Прохоровка, до которой оставалось 10 км. 2-й тк СС, поддержанный всей авиацией группы армий "Юг", получил приказ захватить Прохоровку и развивать наступление на Курск в обход Обояни. Тыловой рубеж не был полностью готов к обороне и не везде занят войсками. Но благодаря принятым мерам по усилению угрожаемого направления, мужеству и героизму советских воинов противник за два дня - 10 и 11 июля - продвинулся всего на 6-7 км. Создалось впечатление, что он начал выдыхаться. Ватутин и Василевский пришли к выводу, что решительного срыва наступления врага и разгрома его вклинившейся группировки можно добиться только мощным контрударом войск Воронежского фронта, усиленного за счет стратегических резервов. К сожалению, несмотря на ввод в сражение стотысячной группировки (численность 5-й гв. ТА на 10 июля - 42 901 чел., 5-й гв. армии - около 65 тыс.), в составе которой было более 700 танков и САУ, добиться решительного перелома в обстановке не удалось. Фронтовой контрудар 12 июля не достиг поставленной цели и вопреки устоявшемуся мнению не привел к разгрому танкового корпуса СС. Немцы подготовились к отражению контрудара и навязали нашим танкистам "танковую дуэль" в самых невыгодных для них условиях. Наш танк Т-34 не мог выиграть дуэль на открытой местности с немецким средним танком T-IV с его новой длинноствольной пушкой (48 калибров, начальная скорость снаряда в 1,5 раза выше, чем у нашей 76-мм пушки Ф-34), не говоря уже о тяжелом "тигре". И немцы в полной мере использовали свое качественное превосходство в танковом вооружении. Ошибка с нанесением лобового удара по сильной танковой группировке противника не позволила реализовать наше двойное количественное превосходство в танках над противником. Основные силы танковой армии П.А. Ротмистрова, которой отводилась решающая роль в контрударе, - два танковых корпуса первого эшелона, введенные в бой на фронте максимум 5 км (заболоченная пойма р. Псел не в счет), так и не смогли вырваться из дефиле. Зажатые в узком коридоре между рекой и железной дорогой, они не смогли использовать преимущество своих танков в маневренности и подвижности. 5-я гв. ТА понесла огромные потери (около 500 подбитых и уничтоженных танков и САУ из 860 боеготовых), не сопоставимые с уроном, нанесенным противнику, и достигнутым результатом. Танковое сражение юго-западнее Прохоровки 12 июля закончилось неудачей, которая не превратилась в поражение только благодаря упорству и самоотверженным действиям танкистов, а также солдат и офицеров 5-й гв. и 69-й армий, которые сорвали замысел противника охватить фланги танковой армии и окружить ее основные силы. Не имело успеха и наступление соединений 5-й гв. армии в излучине р. Псел и западнее, которые без танков и при недостаточной поддержке артиллерии атаковали части танковых дивизий противника. Противник также понес значительные потери, но сохранил боеспособность. Отказавшись от наступления на Курск, он провел частную операцию, попытавшись окружить соединения 69-й армии, оборонявшиеся в междуречье Северского и Липового Донцов. Соединения 48 ск сделали все возможное для удержания занимаемого района, который разъединял усилия двух ударных группировок врага. Однако недостаток боеприпасов и недостаточная поддержка со стороны командования 5 гв. ТА и фронта не позволили им и далее сдерживать противника. Несмотря на сложную обстановку, четыре дивизии корпуса в ночь на 15 июля организованно под прикрытием арьергардов вышли из "мешка" и заняли новый рубеж. Ожесточенные бои под Прохоровкой продолжались вплоть до 16 июля. Врагу так и не удалось преодолеть нашу оборону. Отход противника вопреки очередному мифу был вызван не разгромом его ударной группировки, а невозможностью удержания района вклинения протяженностью по фронту до 160 км. Войска Воронежского фронта не смогли опрокинуть части прикрытия противника и сразу перейти в неотступное преследование, чтобы разгромить его отходящие главные силы не вследствие "исключительной переутомленности" (выражение Г.К. Жукова, которому цензура много крови испортила), а в связи с большими потерями. Некоторые дивизии, по существу, превратились в полки. Восстановив оборону по рубежу, занимаемому до начала немецкого наступления, войска фронта успешно завершили оборонительную операцию, создав условия для последующего перехода в решительное контрнаступление. ЦЕНА УСПЕХА По официальным данным, войска Воронежского фронта за 19 суток операции потеряли 73 892 чел. (безвозвратно - 27 542). Степной фронт за 15 суток (с 9 по 23 июля) - 70 058 (безвозвратно - 27 452). Общие потери двух фронтов на южном фасе Курского выступа составили 143 950 чел. Получается, что фронты понесли примерно одинаковые потери (даже цифры безвозвратных потерь одинаковые!). Хотя войска Воронежского фронта вели бои с начала и до конца операции, потеряв при этом 13,8% своего состава. А Степной фронт, состав и численность которого уважаемые авторы статистического исследования "Гриф секретности снят" не указали, фактически подключился к операции только с 19 июля. С таким раскладом потерь между двумя фронтами трудно согласиться, потому что это противоречит общему ходу и характеру боевых действий. На 5 июля в боевом составе Воронежского фронта насчитывалось 417,5 тыс. человек. Сопоставление данных о его реальном составе по дням операции показывает, что численность личного состава фронта уменьшилась минимум на 155 тыс. человек (учтено, что фронт в ходе операции был усилен двумя армиям и, в свою очередь, передал Степному фронту две армии). Убыль личного состава можно объяснить только боевыми потерями. Официальные данные о потерях фронта в оборонительной операции в связи с этим вызывают большие сомнения. Согласно докладу штаба Воронежского фронта от 24 июля 1943 года он потерял 100 932 человека (убитыми - 20 578, ранеными - 54 427, пропавшими без вести - 25 898). По отчетным данным, за месяц фронт - с 1 по 31 июля 1943 г. - потерял 99 596 солдат и офицеров. Цифры в обоих документах одного порядка. Но вот что странно: потери 7-й гв. и 69-й армий, переданных Степному фронту с 23.00 18 июля, в последнем документе полностью исключены из потерь Воронежского фронта! Но и в документах Степного фронта потери 7 гв. и 69-й армий вполне логично даны только за период с 20 по 31 июля. Командующему Степным фронтом И.С. Коневу ни к чему было брать на себя то, за что он не несет никакой ответственности. В результате из итоговых цифр обоих фронтов "выпали" потери этих армий за период с 1 по 20 июля! До передачи в состав Степного фронта 7 гв. и 69-й армии потеряли свыше 56,7 тыс. человек, из них убитыми - около 11 тысяч, пропавшими без вести - 15,5 тыс. Огромные цифры! Как они могли "выпасть" из общих итогов? А всего в ходе операции обе армии потеряли более 80 тыс. солдат и офицеров, в том числе пропавшими без вести - 17,4 тыс., то есть столько же, сколько все остальные армии обоих фронтов! Известно, что И.С. Конев, с самого начала категорически возражавший против "раздергивания" своего фронта, был очень недоволен тем, что вместо двух полнокровных гвардейских армий Жадова и Ротмистрова получил крайне ослабленные 7-ю гв. и 69-ю армии. Не случайно он потребовал в августе для пополнения 69-й армии 20 тысяч, а 7-й гв. и 53-й армий - 15 тысяч человек. Воронежский фронт потерял, таким образом, порядка 156 тыс. солдат и офицеров, что соответствует цифрам, полученным на основе расчетов по убыли численности его войск. Они в основном совпадают с данными донесений и сводок в ходе боев. В итоге общие потери войск Воронежского и Степного фронтов в ходе оборонительной операции, как и безвозвратные, оказались в 1,3 раза больше официальных. Особенно много оба фронта потеряли пропавшими без вести - около 35 тыс. человек (18% от общих потерь). Большая часть из них, несомненно, попала в плен. При этом, по немецким данным, 24 тыс. наших солдат и офицеров было захвачено в плен к 13 июля, остальные 10 тысяч - между 13 и 16 июля, когда 3 тк противника в районе Шахово соединился с танковым корпусом СС. Если из официальных суммарных потерь двух фронтов вычесть потери Степного фронта, то на долю Воронежского фронта останется 109 тыс. человек, то есть 20% от общей численности войск фронта. Для сравнения: Центральный фронт потерял (опять-таки по официальным данным) 4,6% от первоначальной численности, Степной - 7,7%. Если же исходить из подсчитанных нами потерь (подтвержденных соответствующими документами), то они составят 24% численности Воронежского фронта (с учетом переданных ему резервов). В этом и состоит, по нашему мнению, смысл представленного авторами книги "Гриф секретности снят" распределения потерь между двумя фронтами. Видимо, оно понадобилось для того, чтобы как-то сгладить тяжелые впечатления от огромных потерь Воронежского фронта, особенно при сопоставлении их с потерями противника. Расчет строится на том, что неспециалист не обратит внимания на то, что Степной фронт включился в операцию не с 9, а с 19 июля. И его войска вели боевые действия в течение 5-6 суток в условиях, когда противник отвел свои главные силы на исходный рубеж. В средствах массовой информации не прекращается полемика по вопросу о цене Победы в Отечественной войне. Цифры при этом называются самые разные, но все они значительно превышают официальные. В последних публикациях на эту тему официальные данные о величине потерь (8,668 млн. человек) доверия в обществе не вызывают. Согласно картотеке персональных потерь солдат, сержантов и офицеров ЦАМО РФ безвозвратные потери Вооруженных Сил в минувшей войне составляют не менее 13,85 млн. человек, то есть на 60% больше! Опыт более чем десятилетней работы фонда "Народная память" (правопреемник научно-информационного центра "Судьба", данные которого использовались при издании Книг Памяти в регионах Советского Союза) показывает, что многие тысячи воинов вообще не числятся ни в каких картотеках и базах данных. Хотя в его электронном Центральном банке данных (ЦБД) "Книга Памяти" содержится почти 20 миллионов сведений (персоналий), полученных при обработке архивных документов трех центральных архивов России - ЦАМО, Военно-медицинского архива и Архива ВМФ по потерям личного состава в 1941-1945 гг. Взяв за основу общие потери армий Воронежского фронта и донесения о потерях отдельных соединений, можно определить потери наших войск в семидневном сражении - с 10 по 16 июля - под Прохоровкой. Танковая армия потеряла около 10 тыс. солдат и офицеров (пропавшими без вести - не менее 2 тыс.); 33 ск (с учетом 52 гв. сд) 5-й армии - порядка 8 тыс. чел. (пропавшими без вести около 2 тыс.). Обе армии потеряли (с учетом приданных частей и соединений) порядка 18 тыс. солдат и офицеров, в том числе не менее 4 тысяч пропавших без вести. Огромные потери - следствие лобовых атак танков и пехоты на неподавленную оборону противника, усиленную танками. Больше всех пострадали соединения 69-й армии, которые вели бои в особо сложных условиях, отражая удары танковых дивизий противника зачастую на неподготовленных рубежах. Дивизиям 48 ск к тому же пришлось выходить из окружения. Части 48 ск и 92 гв. сд 35 гв. ск, принявшие самое активное участие в боях на подступах к станции, потеряли порядка 23 тысяч человек, из них до 11 тыс. пропавшими без вести. В Прохоровском сражении с 10 по 16 июля соединения 33 гв. ск 5-й гв., 48 ск 69-й и 5-й гв. танковой армий потеряли порядка 41 тысячи солдат и офицеров (26% от общих потерь Воронежского фронта в операции), из них убитыми - примерно 6,3 тысячи человек, пропавшими без вести до 15 тысяч. Такой ценой было остановлено наступление врага на прохоровском направлении. Эти цифры, возможно, вызовут сомнения. Но следует иметь в виду, что некоторые погрешности и допуски в наших расчетах (например, за счет небоевых потерь - заболевших, откомандированных, дезертиров, осужденных военными трибуналами и т.п.) с лихвой перекрываются за счет того, что в них не учтено пополнение, полученное фронтами в ходе операции. Будем только рады, если соответствующие лица, владеющие полной и достоверной информацией, с цифрами в руках докажут ошибочность наших расчетов. Потери противника. Э.Манштейн утверждает, что в ходе наступления обе его армии - 4-я ТА и АГ "Кемпф" потеряли всего 20 720 человек, из них убитыми - 3 330. Видимо, командующий ГА "Юг" "забыл" или не посчитал нужным включить в общий итог потери, понесенные в последующих боях, в том числе и при отходе на исходный рубеж. Попутно отметим, что немецкая сторона тоже не упускала случая преуменьшить свои потери. По данным военного архива ФРГ, в период с 4 по 20 июля 4 ТА Г.Гота потеряла 18 594 чел. (2 тк СС - 8 095, 48 тк - 6 541, 52 ак - 2 918), в том числе убитыми 3 032 чел. Войска армейской группы "Кемпф" за этот же период потеряли 15 960 чел. (3 тк - 8 489, ак "Раус" - 7 154, 42 ак - 317), в том числе убитыми - 5 549. Всего войска группы армий "Юг" в ходе операции "Цитадель" с 4 по 20 июля 1943 года потеряли 34 554 солдата и офицера. Соотношение потерь Воронежского и Степного фронтов (по официальным данным) и ГА "Юг" составляет 4:1 не в нашу пользу. 9-я армия ГА "Центр" с 5 по 31 июля потеряла 35 635 человек, из них с 5 по 11 июля - 22 273. Безвозвратные и санитарные потери Центрального фронта за этот же период, по официальным данным, составили 33 897 человек. Соотношение по потерям - 1,5:1 в пользу противника. По немецким данным, обе группы армий - "Юг" (с 5 по 20 июля) и "Центр" (с 5 по 11 июля) при осуществлении операции "Цитадель" потеряли 56 827 человек. В эти же сроки наши три фронта - Центральный, Воронежский и Степной, по официальным данным, потеряли 177 847 солдат и офицеров. Потери сторон в живой силе в курской оборонительной операции соотносятся как 3:1 в пользу противника. С учетом наших данных оно составит 4:1 не в нашу пользу. Существуют и другие расчеты. Так, в опубликованных в Германии работах, в том числе и в мемуарах бывшего командующего группой армий "Юг" Э.Манштейна, говорится, что в ходе боев под Орлом, Курском, Белгородом и Харьковом немецкие войска потеряли около 200 тыс. солдат и офицеров. Согласно немецким трофейным документам, за период советского контрнаступления войска групп армий "Центр" и "Юг", действовавшие в орловском выступе и на белгородско-курском направлении, потеряли убитыми, пропавшими без вести и ранеными 113,9 тыс. человек. С учетом этих данных потери северной и южной группировок противника в период немецкого наступления могли составить 80-100 тыс. человек (Великая Отечественная война. Перелом. - М., Наука, 1998, с. 257). Тогда соотношение по потерям в живой силе составит порядка 2:1 в пользу противника. По данным военного архива ФРГ, 2 тк СС с 10 по 16 июля потерял 4 178 человек (примерно 16% боевого состава), в том числе убитыми - 755, ранеными - 3 351 и пропавшими без вести - 68. В бою 12 июля он потерял: убитыми - 149 человек, ранеными - 660, пропавшими без вести - 33, всего - 842 солдата и офицера. 3 тк с 5 по 20 июля потерял - 8 489 человек, из них на подступах к Прохоровке с 12 по 16 июля - примерно 2 790 человек. Исходя из приведенных данных, оба корпуса (шесть танковых и две пехотных дивизии) с 10 по 16 июля в боях под Прохоровкой потеряли порядка 7 тыс. солдат и офицеров. Соотношение по потерям в людях порядка 6:1 в пользу противника. Удручающие цифры. Особенно если учесть, что наши войска оборонялись, обладая превосходством в силах и средствах над наступающим противником. К сожалению, факты говорят о том, что к июлю 1943 года наши войска еще не в полной мере овладели наукой побеждать малой кровью. РЕАКЦИЯ СТАЛИНА Потери в танках и личном составе, понесенные 5 гв. ТА за один день боя, вызвали гнев Верховного главнокомандующего. Для анализа причин неудачи контрудара и больших потерь по указанию Сталина была создана комиссия под председательством члена ГКО, секретаря ЦК партии Г.М. Маленкова. Материалы этой комиссии хранятся в Президентском архиве. Они до сих пор являются секретными и не подлежат публикации в открытой печати. Показательно, что подобные материалы по работе на других фронтах - Сталинградском (1942 г.), Центральном (начало 1943 г.) и Западном (1944 г.) хранятся в открытых фондах архива РГАСПИ (бывшем архиве ЦК КПСС). Основной вывод комиссии известен: боевые действия 12 июля 1943 года под Прохоровкой являются образцом неудачно проведенной операции. Работа комиссии Маленкова дала толчок к анализу недостатков в организации боевых действий, особенно взаимодействия, управления и связи, недочетов, которые в других подобных случаях остались бы за кадром. А недостатки были. Война - это тоже учеба, жестокая школа, за ошибки в которой расплачиваются большой кровью бойцов, слезами и горем их родных и близких. Решение на контрудар (как оно было реализовано) - несомненная ошибка нашего командования. При таких огромных и, надо прямо сказать, ничем не оправданных потерях невольно возникает мысль: а стоило ли наносить фронтальный удар по наиболее сильному месту вражеской группировки, которая, как показал бой 11 июля, отнюдь не утратила своей ударной силы? Остановить противника, заставить его перейти к обороне можно было с меньшими потерями в людях, вооружении и боевой технике. Несомненно, в штабе фронта обсуждалась целесообразность проведения контрудара 12 июля, предлагались различные варианты действий. Если согласиться с мнением, что Сталин больше всего боялся прорыва нашей обороны и выхода танковой армии Гота на оперативный простор, то почему бы не продолжить действовать по ранее принятому плану преднамеренной обороны, чтобы выбить танки противника огнем с места, а потом перейти к активным действиям? Время уже работало на нас. Видимо, Ставка настояла на проведении контрудара 12 июля, приуроченного к началу наступления Брянского и Западного фронтов. Кто кого убедил, доказал или приказал - еще предстоит выяснить. Подоплеку принятия решения на контрудар 12 июля можно было бы узнать из переговоров фронта и Ставки. Кстати, история свидетельствует, что никакие грифы секретности не могут до бесконечности скрывать правду. Неоднократный перенос времени начала контрудара свидетельствует о колебаниях по поводу способов использования 5 гв. ТА в создавшейся обстановке. Если хотели упредить противника, то почему не начали атаку с рассветом? Назначив время атаки на 10.00 12 июля, скорее всего рассчитывали сначала выбить атакующие танки противника огнем с места, а уж потом нанести контрудар. Однако танковые дивизии "Адольф Гитлер" и "Рейх" противника, противостоящие основным силам 5-й гв. танковой армии, явно выжидали и утром так и не сдвинулись с места. Противник перешел к активным действиям только на флангах. Внезапный ночной прорыв обороны 69-й армии, захват противником переправы у села Ржавец и переход в наступление тд "Мертвая голова" с плацдарма спутали карты командованию Воронежским фронтом, поставив наши войска в невыгодное положение. Время атаки перенесли на 8.30. Тезис Ротмистрова о превосходстве противника в танках в свете фактов не выдерживает никакой критики. На "танковом поле" юго-западнее Прохоровки нашим трем танковым корпусам (462 танка и САУ) противостояло не более 220 танков и штурмовых орудий противника. Это уж потом появились цифры - 700 и даже 800 танков противника, чтобы оправдать неудачу и наши высокие потери. Горькую правду говорить тяжело и не всегда приятно. Но давно пора сказать общественности, ветеранам да и всему народу, какой ценой завоевана Победа, в том числе и победа под Курском. Иногда примитивно полагают, что патриотов можно воспитывать только на победах. Это заблуждение. Наоборот, горькое, но правдивое описание исторических событий быстрее затронет душу, например, молодого человека, оставит след в его сердце. Тем более требуется беспристрастный анализ событий Великой Отечественной войны для обучения и воспитания высокопрофессиональных военных кадров. Нельзя развивать военную науку на основе "отретушированного" опыта войны. Правильная оценка прошлого может уберечь от ошибок в будущем. Иначе опять возобладает принцип "мы за ценой не постоим". Опять будут появляться "лучшие министры обороны всех времен и народов", способные бросить танки на ночной штурм незнакомого города, в каждой подворотне которого сидит гранатометчик. Основную роль в достижении победы в Прохоровском сражении и в Курской битве в целом сыграл советский солдат, от которого в конечном счете зависело осуществление всех замыслов и решений командиров. Это он своим потом и кровью компенсировал ошибки и просчеты командования, наперекор всему устоял перед натиском бронированных дивизий врага и заставил его повернуть вспять. В связи с этим хотелось бы подчеркнуть особую роль русского солдата в достижении Победы, которого, как говаривал прусский король Фридрих Великий, "мало убить, его надо еще и повалить". Русский солдат показал любовь к своей великой Родине, способность к преодолению неимоверных трудностей, взаимовыручку и готовность к самопожертвованию ради спасения своих товарищей. В боях под Прохоровкой в числе 43 тыс. солдат и офицеров 5-й гв. танковой армии участвовали воины более 36 национальностей Советского Союза. Основную массу из них составляли русские (свыше 74%), украинцы и белорусы. Как ни странно звучит это в наше сложное время, но дружба народов Советского Союза выдержала серьезную проверку. Источником высоких морально-боевых качеств советских воинов был отнюдь не страх перед штрафными батальонами и заградительными отрядами, а чувство патриотизма, любовь к Отечеству и ненависть к врагу. И прекрасный мемориал, возведенный на Прохоровском "танковом поле", - это дань памяти ратному подвигу всех советских воинов - танкистов, артиллеристов, летчиков, связистов, саперов, водителей, ремонтников, медиков и других великих тружеников войны

Еще немного о Жукове. Корсунь - Шевченковская операция началась 24 января. В течение пяти дней вражеская оборона была прорвана. Танковые армии, составлявшие основу ударных группировок фронтов, устремились в глубину вражеской обороны и 28 января соединились в районе Звенигородки. А к 3 февраля корсунь - шевченковская группировка противника была полностью блокирована. Германское командование стремилось её деблокировать. С этой целью оно сосредоточило до 15 дивизий, в том числе 8 танковых. Одновременными ударами на внутреннем и внешнем фронтах окружения немцы сломили сопротивление ослабленных соединений 5-й гвардейской, 6-й и 2-й танковых армий. В создавшейся обстановке с других участков были срочно переброшены дополнительные соединения, в результате положение было восстановлено и сорваны все попытки врага прорваться к окружённой группировке и деблокировать её. Общее руководство операцией по ликвидации окружённых войск было возложено Ставкой на командующего 2-м Украинским фронтом генерала И. С. Конева, которому 18 февраля 1944 года было присвоено звание Маршала Советского Союза. Маршал Г. К. Жуков расценил это как попытку Сталина "вбить клин" между ним и Коневым. Именно Жуков готовил и руководил 1-м и 2-м Украинскими фронтами при проведении этой операции. Это решение Сталина было несправедливо и по отношению к командующему войсками 1-го Украинского фронта генералу Н. Ф. Ватутину, который внёс не меньший вклад в достижение победы. В итоге операции противник потерял только 55 тысяч человек убитыми и более 18 тысяч пленными, большое количество военной техники. Лишь небольшой группе вражеских солдат и офицеров удалось вырваться из окружения. Армии 1-го и 2-го Украинских фронтов потеряли около 25 тысяч человек убитыми и 56 тысяч ранеными. /"Гриф секретности снят", стр. 227/. Ликвидация корсунь - шевченковского выступа означала окончательную потерю противником важного рубежа в среднем течении Днепра. Это обеспечило выгодные условия для наступления советских войск к Южному Бугу и Днестру.

Однако это сейчас известно' date=' по каким линиям наступали немцы Исаев[/color']. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой Почему каждый считает, что он разбирается в истории и политике, и так мало людей, которые претендуют на то, что разбираются в медицине? Задним числом можно обвинить кого-угодно и в чем угодно, указать правильные решения возникших в прошлом проблем. Задним числом я уже милиардер круче Билли Гейтса, в реальности же... Я с вами полностью согласен. Это я и пытаюсь здесь показать. Все таки это уже много раз я повторял для участников академии-- это исторический форум про ВОВ, но все же многим хочется сказать что лучше бы сделали так а не как на самом деле. Просто это правда. И все должны ее знать. Да так было. А ни как иначе. Возьмите господа для примера случаи из работы на бирже, вы открыли сделку на селл, а валюта развернлась и пошла вверх, после чего вам в глаза кто то скажет, ну и дурак же ты, ничего ты здесь не понимаешь, и делать тебе здесь нечего. Надо было покупать--потому то потому то. Что может быть проще. :D

Таблица 4 http://militera.lib.ru/research/isaev_av1/07.html Для сравнения, в типичном армейском моторизованном корпусе немцев из двух танковых и одной моторизованной дивизии было примерно 37 тыс. человек, 360 танков, 264 миномета, 335 орудий, 6500 автомашин, 4100 мотоциклов. Это без учета корпусных частей. Советская танковая армия образца 1944 года, для сравнения, штатно могла иметь 55–56 тыс. человек, 900–950 танков и САУ, 650–700 орудий и минометов, 7600 автомашин разных типов. Реально в танковой армии образца 1944 года было около 48 тыс. человек, 450–620 танков, 98–147 САУ, 650–750 орудий и минометов, 4380–5000 грузовиков, 465–740 специальных автомашин, 163–236 легковых авто. Поражая количеством танков, механизированные корпуса 41-го заметно отставали по всем другим показателям — пехоте, артиллерии, автотранспорту. Даже если брать первую строчку таблицы, штатную численность. Без получения автотранспорта по мобилизации, с несовершенной штатной организационной структурой танковые и моторизованные дивизии мехкорпусов второй волны формирования не могли ни эффективно наступать, ни обороняться, даже имея большое количество танков. Пресловутая неготовность выражается именно в этом. На вопрос: «Почему танковые войска РККА были не готовы к войне, имея свыше 20 тыс. танков?» — правильный ответ: «Причина номер раз. Они не имели 22.06.1941 положенных для организационных структур, объединяющих эти танки, личного состава, автомашин и тракторов. Причина номер два. Организационные структуры, объединяющие эти танки, были неэффективны». После объявления мобилизации 22.06.1941 в вооруженные Силы поступило 234 тыс. автомашин, 31,5 тыс. тракторов, но было уже поздно, да и не получили втянутые в сражения мехкорпуса положенных им автомашин в хаосе отступления. Танки кончились до прибытия автомобилей по мобилизации. Но было бы ошибкой считать, что мобилизация решала проблему. Взмах волшебной палочки — прибытие грузовиков, и мехкорпуса становятся стальными молотами. Прибытие грузовиков от промышленности и из народного хозяйства могло улучшить подвижность частей мехкорпусов, но оно не прибавляло им мотопехоты, не приводило к «золотому сечению». Даже те соединения, которые я назвал боеспособными в качестве подвижных, страдали от несовершенства организации. Не танки надо считать, точнее не только и не столько танки, а пехоту, артиллерию, тракторы и грузовики. И сравнивать организационную структуру танковых дивизий и механизированных корпусов. В этой главе я не ставил задачи опровержения «главной мысли» Владимира Богдановича. Я лишь стремился показать порочность подхода В. Суворова и многих других исследователей, сравнивающих только брутто-количество танков противоборствующих сторон вместо анализа организационных структур, объединяющих эти танки в механизмы ведения войны. --------------------------------------------------------------------------------

ПРОДОЛЖЕНИЕ Владимир Богданович, пытаясь скрестить бравурные рассказы о непобедимых и неуязвимых танках с катастрофой лета 1941-го, приводит причины неуспеха механизированных частей РККА одна другой фантастичнее. Цитирую: «Красная Армия готовила внезапный удар на 6 июля 1941 года, и потому, как перед любым грандиозным предприятием, шла лихорадочная подготовка. В танковых войсках это выглядит так: гусеницы менять или перетягивать, двигатели регулировать, коробки передач перебирать, менять катки, разбирать оружие, а перед проведением работ — боекомплект из танков выгружать, топливо и масла сливать. (Немцы этот момент проскочили в середине июня.) Внезапный удар по любой армии в такой ситуации смертелен. Красная Армия, правда, была столь сильна и огромна, что вынесла даже и это. Случилось вот что: перед тем как бить зверя в его собственной берлоге, наши охотники разобрали оружие для чистки, смазки, последней проверки, а зверь в этот момент вломился в наш дом». Никаких явлений подобного рода мы в мехкорпусах на 22.06.1941-го не увидим. Более того, есть, например, директива военного совета Киевского особого военнного округа № А1/00211 от 11 июня 1941-го военным советам 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий, в которой указывается одну заправку горючего из запасов частей иметь залитой в баки машин. Снаряды в количестве... боекомплекта приказывалось хранить в окончательно снаряженном виде, 50% патронов набитыми в ленты и диски. Загрузка снарядов и патронов в машины должна была осуществляться по объявлении тревоги. Время готовности механизированных частей устанавливалось в 3 часа. Если мы обратимся к конкретным примерам, противоречий данному приказу мы не найдем. Во всем 8-м мехкорпусе генерал-майора Рябышева из 71 KB в ремонте находилось всего пять, все 100 Т-34 вышли по тревоге 22.06.41. Откуда Владимир Богданович взял, что на начало войны занимались неполной разборкой танков, ума не приложу. Если мы вникнем в историю действий танковых дивизий, то увидим все те же заурядные проблемы с автотранспортом и тягачами. Возьмем 37-ю тд 15-го МК. На 22 июня 1941 года дивизия имела 1 танк KB, 34 Т-34, 258 БТ, 22 Т-26, 1 огнеметный Т-26. Только 15 танков БТ было оставлено небоеготовыми в г. Кременец, из них 8 находилось в среднем ремонте. А вот артиллерия дивизии состояла из 4 гаубиц 152-мм из 12 положенных по штату, 12 гаубиц 122-мм и всего 5 тракторов. Мотострелковый полк не получил автотранспорта по мобилизации и действовал отдельно от дивизии. Из-за неполученных по мобилизации средств тяги артиллерии вместе с мотострелковым полком осталась «безлошадной» и часть артиллерии. То есть пехотой и артиллерией действия танков обеспечены не были вовсе. О чем честно доложил командованию командир дивизии на августовском разборе полетов: «3. Маневренность мотострелкового полка, выступившего пешим порядком вследствие отсутствия автомашин, была чрезвычайно низкой для дивизии, что не дало возможности мотострелковому полку действовать в составе дивизии до 25.6.41 г. Это положение вынуждало танковые полки выделять большое количество танков на обеспечивающие действия вместо применения их как ударной силы. 4. Отсутствие полностью укомплектованного артиллерийского полка в будущем отрицательно сказалось на боевых действиях дивизии, не имеющей в своем составе мощной огневой единицы». Ни о каком «золотом сечении» структуры 37-й танковой дивизии не было и речи, что и определило низкую эффективность ее боевых действий. Как это происходило, рисует все тот же отчет командира дивизии: «К 18.00 28.6.41 г. 2-й батальон 73-го танкового полка занял северные скаты [высоты] 202,0, где был встречен сильным противотанковым огнем из района южная опушка ур. Ляс Денбник и кр. Ляс Багно. Попытка переправиться по мостам через р. Острувка севернее высоты 202.0 была безуспешной, так как головные 2–3 танка, подошедшие к мосту, были моментально подбиты и загорелись. Несколько танков пыталось обойти мост справа и слева, но это оказалось невозможным; танки застряли в болоте и были подбиты артиллерийским огнем противника. Стало совершенно очевидным, что без мощного артиллерийского огня и пехоты наступление продолжать нельзя. Но артиллерия в дивизии отсутствовала, свою авиацию мы давно не видели, а мотострелковый полк до приведения себя в порядок продолжать наступление не мог». (Выделено мною. — А.И.) В таких условиях даже Т-34 37-й тд были довольно быстро растрачены. К 8 июля в дивизии осталось 2 Т-34 и 12 БТ-7. В 10-й тд того же 15-го МК разобранных коробок передач, выдуманных Владимиром Богдановичем, как и следовало ожидать, не наблюдается. В составе дивизии наличествовали 63 KB, 38 Т-34, 51 Т-28, 181 БТ, 22 Т-26, 8 химических Т-26. По тревоге вывели все 63 KB, 37 Т-34, 44 Т-28, 147 БТ, 19 Т-26, все Т-26 химические. Причины невывода 34 бэтэушек были вполне прозаическими: они были сильно изношены и требовали среднего, а частично и капитального ремонта. Кроме того, на часть сверхштатных БТ не нашлось экипажей. С количеством автотранспорта было лучше, чем у других, но хромало качество. Командир дивизии писал в своем отчете: «По штатам военного времени по маркам машин дивизия должна была иметь грузовых «ГАЗ-АА» — 332; грузовых «ЗИС-5–6» — 586. Фактически 22.6.41 г. вывели: «ГАЗ-АА» — 503; «ЗИС-5–6» — 297. По общему количеству, считая, что одна машина «ГАЗ-АА» заменяет одну «ЗИС-5–6» (по установкам Автобронетанкового управления Киевского особого военного округа), казалось бы, что с количественной укомплектованностью дивизии транспортом дело обстоит благополучно. На самом же деле по грузоподъемности машина «ГАЗ-АА» ни в коем случае не может заменить «ЗИС-5», и это привело к тому, что значительная часть грузов (до 450 тонн) не была поднята с выходом частей в район боевых действий, а впоследствии (при отходе частей) была уничтожена. Положение с обеспеченностью транспортом (а следовательно, и с подъемом имущества, необходимого для боя) осложнялось тем, что материальная часть, предусмотренная мобилизационным планом, по мобилизации не прибыла». 212-я моторизованная дивизия все того же 15-го механизированного корпуса автотранспорта не имела вообще. Опять же в связи с тем, что не получила автомашины из народного хозяйства на момент начала боевых действий. Артиллерия дивизии состояла из восьми 76-мм орудий, шестнадцати 122-мм орудий, четырех 152-мм орудий, но средств тяги было только на один дивизион. Что мы имеем в сухом остатке? Если подсчитывать только танки, то в 15-м механизированном корпусе было 64 KB, 69 T-34, 44 Т-28, 418 БТ-7, 45 Т-26. С точки зрения любителей подсчета бронеединиц, — грозная сила. Но на деле на 22 июня 1941 года 15-й мехкорпус мог обеспечить полноценной артиллерийской и пехотной поддержкой в маневренном сражении лишь небольшую часть своих танков. И не по каким-то мифическим причинам, а из-за проблем с тягачами и автотранспортом. Только часть 15-го мехкорпуса, причем меньшая, могла быть использована как полноценная боевая единица, как подвижное соединение. Да и эта часть была несовершенной по своей организационной структуре. Еще один пример. 32-я танковая дивизия 4-го мехкорпуса небезызвестного А.А. Власова (49 KB, 173 Т-34, 5 БТ-7, 70 Т-26) фактически осталась без артиллерии, ее командир Ефим Пушкин в своем отчете о боевых действиях дивизии написал: «...артиллерийский полк не был укомплектован тракторами и половину своей материальной части оставил на зимних квартирах, остальные орудия постепенно выходили из строя из-за технических неисправностей и поломок имеющихся в наличии тракторов». Тракторов СТЗ-5, скоростные качества которых оставляют желать лучшего, было в 32-й тд 19 штук. Мотострелковый полк, как и в случае с 37-й тд 15-го МК, практически не имел автотранспорта (на 22.06 наличествовали 21 машина «ЗИС-5», 37 «ГАЗ-АА») и действовал отдельно от дивизии. «Золотое сечение» структуры танковой дивизии и рядом не лежало, дивизия не могла обеспечить действия своих танков пехотой и артиллерией, самостоятельно действовать как средство наступления или контрудара не могла. Когда дивизию привлекли для нанесения контрудара в интересах 6-го стрелкового корпуса 6-й армии, то, напоровшись на противотанковую оборону противника, она безрезультатно потеряла 15 танков. Причиной неуспеха Ефим Пушкин назвал отсутствие взаимодействия с артиллерией и пехотой. Всего же 32-я танковая дивизия в боях и маршах с 22.06.41 по 22.07.41 потеряла 37 KB, 146 Т-34. Причем 30% потерь пришлось на огневое воздействие противника, 50% на брошенные из-за технических поломок машины. В 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса из 50 KB было подбито 13, из 140 Т-34 подбито 54. Уничтожено экипажами соответственно 25 KB и 31 Т-34. То есть боевые потери были довольно высокие, несмотря на теоретическую «неуязвимость» KB и Т-34. Все эти грустные примеры я приводил с одной целью: показать, что сравнение количества танков и их качества не дает ответа на вопрос о возможности эффективных действий войск противоборствующих сторон, как это делает Владимир Богданович: «И вот после войны собирают кремлевские вожди доблестных советских маршалов, генералов, профессоров и академиков и ставят боевую задачу: доказать, что 3 тысячи гитлеровских танков — это больше, чем 24 тысячи сталинских, доказать, что Гитлер к войне был готов, а Сталин — нет». Действительно, если сравнивать брутто-количество танков, то непонятно, как могло случиться то, что случилось летом 1941 года. Нужно сравнивать механизмы ведения войны, танковые и моторизованные дивизии в целом. Давайте попробуем оценить возможности механизированных корпусов РККА не с точки зрения танков, а с точки зрения организации и сравним их с танковыми соединениями вермахта. Добавим к традиционным колонкам численности танков на момент начала боевых действий число средств артиллерийской поддержки, автотранспорта, тракторов и мотоциклов. Первая строчка — это штатная численность.

ПРОДОЛЖЕНИЕ Кроме того, отсутствие собственного опыта привело к неправильным выводам из чужого (немецкого) опыта. По разным причинам, не в последнюю очередь из-за отставания производства танков от потребностей вермахта, немцы применяли танки только в самостоятельных соединениях, танковых дивизиях. Глядя на немцев, у нас решили уничтожить видовое разнообразие и использовать танки только в крупных самостоятельных соединениях. От ранее присутствовавших в РККА отдельных танковых бригад и батальонов в стрелковых дивизиях решили отказаться. Тем самым обычная пехота лишалась танковой поддержки, не было оргструктуры, которая бы помогала пехоте в сражениях тактического значения или пробивала бы вместе с пехотой дорогу для ввода в прорыв крупного механизированного соединения. Такие танковые части были в нашей армии в 1942–1945 гг. Это отдельные танковые бригады (1038 человек, 53 танка), полки (339 человек, 39 танков) для непосредственной поддержки пехоты. Были и отдельные тяжелые танковые полки прорыва РГК, в составе 214 человек и 21 тяжелого танка КВ. Сравнительно медлительные, но толстобронные KB в тяжелых танковых полках прорыва РГК применялись более эффективно, чем в смешанных подразделениях, когда KB отставали на марше и тяжесть первого боя выносили Т-34. В 1941-м одинаковые по организации мехкорпуса впрягали в одну упряжку «коня и трепетную лань». Т-26, предназначавшийся для непосредственной поддержки пехоты, оказывался в одной оргструктуре с быстроходными БТ. Мировая практика также поощряла видовое разнообразие. В Англии были отдельные бронетанковые бригады из трех танковых полков, всего 260 танков. Эти бригады использовались для действий совместно с пехотными дивизиями и на вооружении танковых дивизий и бронетанковых бригад. На вооружение дивизий поступали более быстроходные «крейсерские» танки, а бригады оснащались неспешными, но хорошо защищенными «пехотными» танками. Например, в сражении при Эль Аламейне в 23-й бронетанковой бригаде, которая должна была поддерживать пехоту 8-й британской армии, было 186 танков «Валентайн», а в 7-й бронетанковой дивизии были «крейсерские» «Крусейдеры», американские «Гранты» и «Стюарты». Баланс между самостоятельными соединениями и танками непосредственной поддержки в Великобритании характеризуется числом танковых дивизий и отдельных бригад, в ходе войны было сформировано 11 бронетанковых дивизий и 30 бронетанковых бригад. В США помимо 16 бронетанковых дивизий было 55 отдельных танковых батальонов по 72 танка, тоже предназначенных для совместных действий с пехотой. Специфической проблемой СССР были автомобили. В РККА широкое распространение получили «полуторки» ГАЗ-АА. Машина неплохая, в девичестве Форд-АА образца 1929 года (выпускался в СССР по лицензии с 1932 года, до этого машины собирались из американских деталей, технология, известная сегодня как «отверточное производство»), но грузоподъемность машины была недостаточной. Если сравнивать с современными грузовиками, то аналог «полуторки» — это «Газель». 3-тонных ЗИС-5 (в детстве бывших американским грузовиком Отокар-5А) не хватало. В Вермахте же основу автомобильного парка составляли 3-тонные грузовики. Одной из наиболее распространенных машин был 3-тонный «Опель» «Блиц». Этот простой, надежный и дешевый грузовичок был так хорош, что даже выиграл конкурс у «Мерседеса» и на сборочных конвейерах Мерседес начали собирать «Блицы». Только авиация союзников помешала. Зигзаг в круге, который мы видим на машинах «Опель» в наши дни, своим появлением обязан именно грузовику «Блиц», в переводе «молния». Именно на капоте этого самого распространенного в немецкой армии грузовика появился зигзаг, ставший затем фирменным знаком автомобилей Opel. До этого эмблемой Адам Опель АГ была надпись OPEL в овале. По штату в танковой дивизии вермахта были: 561 легковой автомобиль, 1402 грузовика и специальных автомобиля, 1289 мотоциклов (из них 711 с колясками). Реально в танковых дивизиях было до 2300 автомобилей, 1570 мотоциклов. Для сравнения, в советской танковой дивизии штатно было 1360 автомашин, 375 мотоциклов. Немецкие танковые дивизии могли действовать по принципу «все свое ношу с собой», самостоятельно действуя в глубине обороны противника. Автотранспорт дивизии позволял перемещать за танками пехотинцев, боеприпасы артиллерии, топливо, запчасти. И даже чешские танки могли добиваться успеха, когда за их спиной стояла артиллерия, пехотинцы и орда автотранспорта в позе «чего изволите?». В середине марта 1940 года на 4,2 млн. человек личного состава вермахта приходилось 420 тысяч машин. Каждый десятый человек был водителем автомобиля. Я не зря вынес слова из дневника Франца Гальдера об этом в качестве эпиграфа к этой главе. К моменту нападения на СССР в вермахте было полмиллиона автомашин и полугусеничных тягачей. В 1941 году в Германии было произведено 333 тыс. автомашин, в оккупированных странах 268 тыс., сателлиты Третьего рейха произвели еще 75 тыс. автомашин. А мы все танки высчитываем, их вес вымеряем. Вторая мировая война была войной моторов и маневра. Автотранспорт являлся не менее важным компонентом армии, чем танки. Про грузовики я повел речь не из праздного любопытства. На все вышеописанные проблемы техники и организации накладывался еще один фактор: отсутствие автотранспорта и тягачей в штатном количестве из-за незавершенной мобилизации. До 22 июня 1941 года в СССР не была объявлена мобилизация и механизированные корпуса не получили даже положенных их несовершенной организации автомобилей и тракторов из народного хозяйства. Из-за этого такие «кирпичики», как артиллерия и пехотинцы, оказывались без транспорта, не могли действовать как единое целое с мехкорпусом. В Германии процесс изъятия гражданского автотранспорта прошел еще в 1940 году. Чем это оборачивалось на практике? Возьмем эпизод дубненских боев, описанный в нескольких мемуарах, и рассмотрим его с точки зрения техники, организации и данности 1941-го, необъявленной на момент начала боевых действий мобилизации. Это встречный бой группы 43-й танковой дивизией 19-го мехкорпуса и боевой группы 11-й танковой дивизии вермахта. Местом постоянной дислокации дивизии был Бердичев. Получила она вполне типовую задачу: совершить 300-километровый марш, выдвинуться из Бердичева к Ровно и быть готовой наносить контрудары по наступающим частям немцев. В 43-й тд имелось в наличии на 22.06.41 5 KB, 2 Т-34, 230 Т-26. Артиллерия была представлена 4 (вместо 12) 152-мм и 12 122-мм гаубицами, 4 76-мм полковыми пушками, 4 37-мм зенитками (без снарядов). Вместо 1360 автомашин по штату, в 43-й тд было всего 630, 571 грузовик, из них 150 неисправны. Вместо 83 тракторов по штату было всего 15. Из того, что было, собрали «домик», весьма далекий от «золотого сечения»: два танковых полка двухбатальонного состава, два батальона мотострелкового полка на автомашинах. А полторы тысячи бойцов личного состава дивизии вынуждены были передвигаться пешим порядком. Согласитесь, что в таких условиях командование 43-й танковой дивизии не стало бы привередничать и не отказалось бы от французских «Ситроенов». Плюс к тому, поскольку не прошла мобилизация, в 43-й танковой дивизии было вместо 10 942 человек личного состава 8434 человека. Вычитаем полторы тысячи следующих пешим порядком, получаем округленно 7 тыс. человек. То есть, будучи равной по числу танков немецкой танковой дивизии, 43-я танковая дивизия 19-го мехкорпуса РККА существенно уступала любой немецкой по артиллерийскому вооружению и обеспеченности мотопехотой. По брутто-численности личного состава 43-я танковая дивизия уступала танковой дивизии Вермахта практически вдвое. Два батальона пехоты для ведения самостоятельных действий — это очень мало. Группа дивизии из 2 танков KB, 2 Т-34, 75 танков Т-26 в том бою у Дубно потеряла оба KB, 15 Т-26. В ведении наступательных действий выдохлась в первом же бою.

продолжение Успехи вермахта в начальном периоде Второй мировой войны были предопределены новаторскими решениями в области создания самостоятельных танковых соединений. В то время как в СССР только теоретически обсуждался вопрос организации такого соединения, в Германии в 1935 году были созданы первые три танковые дивизии. Эти три дивизии имели основные черты, определившие облик танковой дивизии вермахта. В составе каждой из них был мотопехотный полк, два танковых полка, артиллерийский полк, батальон мотоциклистов, батальон истребителей танков, разведывательный батальон. Тот боевой опыт немцев, который отрицает Владимир Богданович, помогал им в поиске «золотого сечения» организационной структуры танковой дивизии. Теоретические построения теоретическими построениями, но достаточно войскам попасть хоть ненадолго в настоящие бои, как многие теории рушатся. Германские танковые войска получили возможность проверить правильность теоретических построений в деле дважды, в польскую и французскую кампании. В 1939 году организационная структура танковой дивизии вермахта в общем виде выглядела так: танковая бригада (два танковых полка, около 300 танков, 3300 человек личного состава), стрелковая бригада (моторизованный пехотный полк, примерно 2000 человек), мотоциклетный батальон (850 человек). Общая численность личного состава дивизии была примерно 11 800 человек. Артиллерия дивизии состояла из шестнадцати 105-мм легких полевых гаубиц, восьми 150-мм тяжелых полевых гаубиц, восьми 75-мм пехотных орудий, четырех 105-мм пушек (тех самых, которые Гальдер поставит на первое место в качестве средства борьбы с KB), 48 противотанковых пушек. В реальности были, разумеется, отклонения от этого шаблона. Шесть немецких танковых дивизий из десяти (1–5-я, 10-я) имели в своем составе 4 танковых батальона и 4 мотопехотных и мотоциклетных, около 300 танков. Еще две (6-я и 8-я) состояли из трех танковых и четырех мотопехотных и мотоциклетных батальонов, около 200 танков. Первые бои показали недостатки организации танковых дивизий, например, беспомощность панцерваффе в самостоятельных действиях у Варшавы. Танковые дивизии вермахта, 22 июня 1941 года вступившие на территорию СССР, появились после осмысления опыта Польши и Франции. Что же построили немцы по опыту этих двух успешных кампаний? Немецкая танковая дивизия 1941 года (общая численность около 13 700 чел.) включала в себя танковый полк (около 2600 человек), мотопехотную бригаду из двух моторизованных полков по два батальона каждый (около 6000 человек), мотоциклетный батальон (1078 человек) и артиллерийский полк трехдивизионного состава. Соответственно на два или три танковых батальона приходилось пять мотопехотных и мотоциклетно-стрелковых батальонов. Артиллерия танковой дивизии состояла из двадцати четырех 105-мм легких полевых гаубиц, двенадцати 150-мм тяжелых полевых гаубиц, четырех 150-мм тяжелых пехотных орудий (по два в каждом мотострелковом полку), двадцати 75-мм пехотных орудий, тридцати 81-мм минометов. Иногда 150-мм гаубицы заменяли 105-мм пушками. Собственно противотанковая артиллерия была представлена 48 орудиями. Количество танков в немецких танковых дивизиях 1941 года плавало от 147 до 209 машин. Большее число танков имели танковые дивизии, вооруженные чешскими танками вместо штатных средних танков Pz.Kpfw.III. Причем помимо большего числа средних танков у них было больше тяжелых, 30 Pz.Kpfw.IV вместо 20 в обычных дивизиях. Изменения, произошедшие с 1939 по 1941 год, видны невооруженным глазом. По сравнению с танковой дивизией образца 1939 года увеличилось число орудий в артиллерийском полку, в полтора раза выросло число легких и тяжелых полевых гаубиц, уменьшилось количество танков, но значительно выросла численность мотопехоты. Немцы пришли к своему «золотому сечению» организации танковых войск. Организации, которая позволила их дивизиям, оснащенным чешскими танками 35 (t) и 38 (t), дойти до стен Москвы и Ленинграда. Если немцы к 1941-му нашли, что искали, то в Красной Армии процесс поиска оптимума в организационной структуре танковых войск был в самом разгаре. По опыту боевых действий в Польше в сентябре 1939 года старые механизированные корпуса были расформированы. В 1940-м, следя за эквилибристикой вермахта во Франции, в РККА начали создавать механизированные корпуса новой организации. Механизированные корпуса, которые существовали в СССР до начала Второй мировой войны, повторяли распространенную «детскую болезнь» строительства танковых войск — они были перегружены танками, им не хватало мотопехоты. Механизированный (позднее переименованный в танковый) корпус первоначально состоял из танковой бригады на танках БТ, танковой бригады на танках Т-26, стрелковой бригады и вспомогательных частей, в том числе химического (огнеметного) батальона. Танковые бригады состояли из трех танковых батальонов и стрелково-пулеметного батальона. Стрелковая бригада — из трех стрелково-пулеметных батальонов. Соответственно в корпусе на семь танковых батальонов (включая химический) приходилось пять стрелковых и стрелково-пулеметных. Соотношение по батальонам неплохое, но танков было многовато для такого количества пехоты, 490 штук (175 БТ, 192 Т-26, 123 Т-37/-38) или позднее, после создания корпусов однородного состава, 463 танка (348 БТ, 63 Т-37/-38, 52 химических Т-26). Превозносимый Владимиром Богдановичем опыт финской кампании с точки зрения опыта действий самостоятельных танковых соединений не дал ровным счетом ничего. Отрыва от стрелковых дивизий и самостоятельных действий в глубине обороны не получилось. 10-й танковый корпус в составе 1-й, 13-й танковых и 15-й стрелково-пулеметной бригад вместо действий в глубине обороны противника был вынужден участвовать в «прогрызании» полосы укреплений. Опыта самостоятельных действий при выходе на оперативный простор советские танковые войска не получили. На фоне опыта польской кампании и по опыту панцерваффе на Западе была затеяна реорганизация танковых соединений Красной Армии. В окончательном варианте механизированный корпус должен был по штату иметь аж 1031 танк. Как же выглядела танковая дивизия такого мехкорпуса? В танковой дивизии 1941 года должно было быть 63 KB, 210 Т-34, 48 легких танков, 54 химических, итого 375 танков. Это количество танков приходилось на 10 940 человек личного состава. Организационно танковая дивизия состояла из двух танковых полков по четыре танковых батальона каждый (один на KB, два на Т-34 и один химический), мотострелкового полка из трех батальонов и артиллерийского полка. Артполк по штату вооружался двенадцатью 152-мм и двенадцатью 122-мм гаубицами. Помимо этого было четыре 76-мм полковые пушки, двенадцать 37-мм зениток, восемнадцать 82-мм минометов. С «золотым сечением» дела у новой танковой дивизии были откровенно плохи. Если сравнить танковую дивизию советского мехкорпуса и танковую дивизию вермахта, то видно, что, например, противотанковые орудия в советской танковой дивизии отсутствуют вовсе, количество легких гаубиц в немецкой танковой дивизии вдвое больше (с учетом разницы калибра пусть в полтора раза больше), полковых орудий в немецкой танковой дивизии больше в пять раз, минометов среднего калибра — почти в полтора раза. Но, конечно, наиболее ощутимой была разница в численности мотопехоты в сравнении с количеством танков. На 375 танков советской танковой дивизии приходилось примерно 3 тыс. человек мотопехоты, а на 150–200 танков танковой дивизии вермахта приходилось 6 тыс. человек мотопехоты. Или, если считать в батальонах, то на 6 танковых батальонов (если даже не учитывать два батальона химических танков) нашей танковой дивизии приходилось всего три батальона мотопехоты. Соотношение 2:1 в пользу танковых батальонов. В немецкой танковой дивизии на 2–3 батальона танков — 4 или 5 (если считать с мотоциклетным) батальона мотопехоты, то есть 1:2,5, 1:1,7 в пользу пехотинцев. Поэтому немецкой танковой дивизии было легче и наступать, и обороняться. У нее было больше пехоты, двигающейся вместе с дивизией и способной занять и удержать местность. Боевой опыт привел советские танковые войска к сходной организации. Танковая дивизия образца 1946 года имела в своем составе 11 646 человек, 210 танков Т-34, три танковых и мотострелковый полк. Причем в танковых полках помимо трех танковых батальонов был еще батальон автоматчиков, последнее было уже исключительно советское изобретение, в немецкой тд такой практики не было. Всего в танковой дивизии образца 1946 года было 9 танковых батальонов и 7 батальонов мотострелков, мотоциклистов и автоматчиков. Или, если считать личный состав, на 210 танков приходилось 4700 человек мотострелков, автоматчиков и мотоциклистов. Артиллерию танковой дивизии образца 1946 года составляли 12 122-мм гаубиц, 8 «катюш» М-13, аж 42 миномета 120-мм калибра, 52 81-мм миномета, 22 37-мм зенитки, 12 противотанковых орудий. Такой организационной структуре было легче вести самостоятельные действия, громить резервы противника, захватывать важные пункты и удерживать их, отбивая контратаки. И наличие танков с непробиваемыми лбами при этом играло далеко не первую роль, важнее было соотношение между танками и пехотой и возможности артиллерийского удара соединения. Я беру в качестве примера танковую дивизию, поскольку она и ее части имеют более привычные названия. Реально аналогом танковых дивизий других стран в нашей армии в 1944–1945 гг. были танковые корпуса, состоявшие из танковых и механизированных бригад. Организационная структура танкового корпуса в конце войны была подобна структуре танковой дивизии образца 1946 года. По штату в танковом корпусе образца 1945 года было 11 788 человек, 21 тяжелый танк, 207 средних танков, 21 САУ СУ-85, 21 легкая САУ СУ-76, 12 122-мм гаубиц, 12 76-мм пушек, 42 120-мм миномета, 12 45-мм пушек, 16 37-мм зенитных пушек, 8 установок М-13. Организационно танковый корпус состоял из трех танковых бригад и одной мотострелковой бригады, отдельного полка ИС, двух самоходно-артиллерийских полков, артиллерийского полка, минометного полка, зенитно-артиллерийского полка, дивизиона «катюш». В таком виде танковые корпуса Красной Армии закончили войну в Берлине, разгромили Квантунскую армию в Маньчжурии. В несовершенной организации танковых войск на определенном этапе их развития нет ничего плохого или стыдного. Процесс поиска «золотого сечения» был общим явлением, и все пришли в конце концов к сходной организации своих танковых войск. Но на 1941 год процесс поиска оптимальной организации не был завершен, и механизированные соединения Красной Армии были еще «сырыми», соотношение между танками, мотопехотой и артиллерией было далеко от идеала.

Продолжение Рассмотрим типичный пример шума, который устроил KB именно с точки зрения организации, кубиков и кирпичиков танковых дивизий. Вот что пишет о боях с 2-й танковой дивизией командующий 41-м моторизованным армейским корпусом немцев Рейнгардт: «Примерно сотня наших танков, из которых около трети было Pz.Kpfw.IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. Часть наших сил должна была наступать по фронту, но большинство танков должны были обойти противника и ударить с флангов. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно. Русские же, напротив, вели результативный огонь. После долгого боя нам пришлось отступить, чтобы избежать полного разгрома. Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно». Казалось бы, все хорошо, KB демонстрирует свою неуязвимость, сеет панику. Но с точки зрения технологии ведения боевых действий появляется куча вопросов. Во-первых, где пехота, наступающая вместе с KB? Во-вторых, где советская артиллерия, которая позволяет немцам экспериментировать? Попробовали одним орудием, не получилось, попробовали другим. При таких полигонных условиях стрельбы, когда в дело шли зенитки, тяжелая артиллерия и наступающих сухопутных дредноутов было не слишком много, даже такие танки, как KB, были обречены. Очень важным кубиком-кирпичиком механизированных соединений была пехота. Без пехотной поддержки сам по себе прорыв танков был обречен на провал. Как обычно, ноги у проблемы росли из Первой мировой. Пока в России бушевала революция, на Западном фронте гремели первые танковые бои. Сражение у Камбре 23 ноября 1917 г. Английская 152-я бригада при поддержке 24 танков наступает на небольшой населенный пункт Фонтен. Немецкие пулеметчики отсекают пехоту от танков, а затем забрасывают английские «ромбы» гранатами, расстреливают из поставленных на прямую наводку полевых пушек. В отчете майора Борхерта, командира автомобильных войск 2-й германской армии, об английском танковом корпусе говорится следующее: «На второй и третий день наступления они глубоко прорвались в район германского расположения, проникнув даже в леса и селения, но без сопровождающей пехоты. И в этом, видимо, лежит причина безуспешности атаки». Более современный по отношению к событиям 1941-го пример дала финская война. 20-я танковая бригада (90, 91 и 92-й танковые батальоны), имевшая в своем составе 105 танков Т-28, 8 БТ-5 и 21 БТ-7, действовала против укреплений на «Линии Маннергейма» вместе с частями 19-го стрелкового корпуса. 19 декабря 90-й танковый батальон вместе со 138-й стрелковой дивизией начинает атаку на Хоттинен. К 14.00, спустя два часа после начала наступления, 90-й тб капитана Янова ротой Т-28 и ротой легких танков проходит насквозь всю линию укреплений и фактически выполняет задачу прорыва укрепрайона. Две другие роты в это время вели бой в глубине обороны, обстреливая ДОТ и прикрывая пехоту. Но пехота, не выдержав огня финнов, отступила. Прорвавшие «Линию Маннергейма» танки оказались в одиночестве, и финны начали подтягивать против них противотанковые орудия и закидывать их бутылками с бензином. К 17.00 остатки батальона были вынуждены отойти. В том бою погиб и командир батальона капитан Янов. Что мы видим на этом примере? Танки, не поддержанные пехотинцами, обречены на гибель. Их смогут закидать бутылками с бензином, расстрелять противотанковой и тяжелой артиллерией. Если танки будут толстолобиками вроде KB или французского Char B1 bis, процесс уничтожения займет большее время, но результат будет тем же самым. Чем уничтожить не поддержанный пехотой танк, найдется всегда. В 1942-м, под Ржевом, один немецкий военный врач получил орден за то, что подбил прорвавшийся советский танк, закинув на его моторно-трансмиссионное отделение «блин» противотанковой «Теллер-мины». Что сотворить с бронированным чудищем, как слон в посудной лавке, носящимся по позициям без поддержки своей пехоты, солдатская смекалка всегда найдет. Будь то KB в 1941-м или «Тигр» с «Фердинандом» в 1943-м. Если же все сделано по уму, домик собран из кирпичиков гармоничный, то один кирпичик будет помогать другому. Танки, расчищая путь пехотинцам, ведут их за собой. Артиллерия будет уничтожать мешающие продвижению танков и пехотинцев огневые точки. В свою очередь пехота будет помогать танкам, отстреливая резвых докторов с «Теллер-минами» и гитлерюгендов с фаустпатронами. Причем все это должно действовать вместе, один род войск другой не заменяет. Например, танки не могут в полной мере заменить артиллерию. Если пулеметное гнездо танк расстрелять может, то замаскированный в лощине миномет или стоящую в 1–3 км от поля брани артиллерийскую батарею на закрытой позиции, засыпающую стальным дождем наступающую пехоту и заставляющую ее залечь или даже отступить, танк обнаружить и уничтожить не может. Все вышесказанное верно для любого варианта применения танков. Но у танковых дивизий была своя специфика. Они составляли особый класс, самостоятельные механизированные части. Это означало, что они предназначались не просто для танкового удара по обороне, а для удара в глубину, самостоятельных действий в глубине боевых порядков противника и его тылах. Основная задача механизированных соединений, которые составляли танковые клинья противоборствующих сторон, была в быстром продвижении в глубь построения войск противника с целью рассечь и окружить составляющие этот фронт пехотные части. Для этого нужна была высокая скорость передвижения, для этого сажали пехоту на грузовики, грузили на автомашины топливо, боеприпасы, буксировали артиллерию механической тягой, тракторами. Подобные перемещающиеся на танках и автотранспорте части двигались быстрее, чем шагающая на своих двоих пехота, составлявшая в то время большую часть армий. Подвижность мехсоединений позволяла им и сокрушать подходящие к месту пробития фронта резервы, и окружать пехотные соединения противника до того, как они смогут отойти, вырваться из клещей. Скажем, фронт пробит, противник перебрасывает на выручку одну-две пехотные, танковые дивизии. Задача ворвавшегося в пробитую брешь механизированного корпуса сокрушить эти резервы на подходе, выйти в глубину оборонительных порядков врага. В обороне механизированные части, как наиболее подвижные резервы, перебрасываются к месту прорыва, стремясь разбить прорвавшиеся танковые соединения врага в бою или даже окружить их. Но для всего этого нужна примерно равная подвижность «кирпичиков» мехсоединения, когда и танки, и артиллерия, и пехота, топливо и боеприпасы могут двигаться со сравнимой скоростью, обеспечивая самостоятельные действия в глубине обороны противника или в отрыве от места постоянной дислокации. Обращаю внимание на слово «самостоятельно». Как в наступлении, когда механизированное соединение наступает в глубине обороны противника, так и в обороне, когда дивизия срывается с места своей постоянной дислокации и маршем направляется в заранее неизвестную точку фронта. Никто в этих условиях склад с горючим на блюдечке с голубой каемочкой не принесет, снаряды на грунт в нужном месте не выложит. Всем, начиная от еды и воды и до боеприпасов, зенитной и противотанковой обороны, механизированное соединение обеспечивает себя самостоятельно, по принципу «все свое ношу с собой». Поэтому автотранспорт и средства тяги артиллерии были не менее важным элементом таких соединений, чем танки. Обеспечение танковой дивизии непробиваемыми танками — это, конечно, хорошо. Но только полдела. Эти танки нужно заправлять, чинить, снабжать боеприпасами, обеспечивать разведку, артиллерийскую и пехотную поддержку их действий и прикрытие от атак с воздуха. Одним словом, должен быть собранный из нужных винтиков и деталек механизм; если каких-то элементов будет не хватать, механизм остановится, несмотря на качественное исполнение одного конкретного болтика.

Глава 7. Сколько грузовиков было у Гитлера? Каждый 10-й человек в действующей армии — водитель машины. На 4,2 млн. человек (общая численность армии) — 420 тыс. машин. Ф. Гальдер. Военный дневник. Запись от 20 марта 1940 года В этой главе пойдет речь о столь любимой многими процедуре сравнения танковых войск. Традиционное начало подобной дискуссии: «У немцев было 3 тыс. танков, а у нас против них 10 тысяч, 20 тысяч, 24 тысячи танков (нужное подчеркнуть)! Подавляющее превосходство!» Основная ошибка, которую допускают и В. Суворов, и многие другие, — это сравнение только танков противоборствующих сторон. Хотя сражения происходят не между толпами танков на заранее выбранном поле, подобно сражениям рыцарей. Воюют в реальности организационные структуры, танки в которых — это лишь один из составляющих кубиков. Помимо них есть пехота, противотанковая и гаубичная артиллерии, тракторы для ее перемещения, мотоциклы и броневики, грузовики для перевозки пехотинцев, топлива, боеприпасов. Но изучать скучные схемы с квадратиками «рота тяжелого оружия», «мотоциклетный батальон», «взвод связи» поп-историкам было, видимо, недосуг. Занимались этим только в военных академиях, и соответствующие труды до широкой публики просто не доходили. Хотя можно из хорошего кирпича сложить сарай или, напротив, шедевр архитектуры из посредственных строительных материалов. Нам же предлагают сравнивать два дома, рассматривая образцы кирпичей, из которых их построили. Хотя по уму принято планы домов показать, про высоту потолков, размеры окон рассказать. А нам все кирпичи обмеряют с высокой точностью (пушка 75 мм, броня 50 мм...). Если вам кто-то будет продавать дом, рассказывая и показывая только кирпичи, то вы, наверное, спустите продавца с лестницы. А историка, занимающегося тем же самым в описании боевых действий, большинство будет читать, не подозревая, что им предлагается однобокое, если не сказать, убогое изложение проблемы. Вторая распространенная ошибка — это отсутствие внимания к пространственной компоненте сражений мехсоединений. Как-то забывалось, что битвы титанов, включающие сотни танков и десятки тысяч людей, происходят на пространствах в сотни километров. И помимо танковых дивизий в сражениях участвуют пехотные и стрелковые дивизии. Многое в таких сражениях решает маневр, собственно, танки и танковые соединения могут нос к носу не столкнуться. Танковый клин взламывает боевые порядки войск, перемалывая и рассекая своим острием стрелковые дивизии, стоящие у него на пути. По флангам танкового клина наносят контрудары, стремясь его срезать под основание. Контрудары отражают пехотные дивизии, вставшие в оборону на флангах. Собственно танковые части противников разделяются десятками, а то и сотнями километров. В таких условиях один из видов техники ничего сам по себе не решает, как бы хорош он ни был. Тем более что в реальности отлакированные кумиры обычно несколько блекнут. Помимо рассказов об успехах того или иного танка можно найти рассказы о поражениях и неудачах. В. Суворову обычно интересны факты, хоть как-то ложащиеся на его построения, и он берет из мемуаров типичные бравурные рассказы про KB: «Генерал-полковник А.И. Родимцев: «В течение одиннадцати месяцев войны мы не знали случая, чтобы немецкая пушка пробила броню этого танка. Бывало, что танк KB имел 90–100 вмятин от попадавших вражеских снарядов, однако продолжал ходить в бой». (Твои, Отечество, сыновья. Киев: Сборник воспоминаний. 1982. С. 291.)» Позволю себе заметить, что А.И. Родимцев не был танкистом, и его свидетельство в данном конкретном случае звучит не слишком убедительно. Далее В. Суворов ссылается на некие якобы широко известные немецкие документы. Тем не менее Владимир Богданович, не потрудившись привести какие-либо ссылки, пишет: «В германских сводках того времени — тихая паника: германские танкисты привыкли к тому, что их танки лучшие в мире, а тут вдруг — КВ. Такого они не ожидали. Германские документы того времени достаточно хорошо известны. Их я повторять не буду. Только общий вывод на 1941 год: «KB — самое страшное оружие, с которым когда-либо пришлось встречаться солдату в бою. Противотанковые пушки против него бессильны». По моим наблюдениям, немцы начинают петь про неуязвимые Т-34 и KB, когда дела идут плохо и легче свалить проблемы на вражескую технику, чем на свои промахи. Блюменрит пишет о том, что мешали Т-34, описывая битву под Москвой, — странно, что многочисленные Т-34 6-го МК Западного особого военного округа он не заметил. Странно, не правда ли? Сотни KB не заметил, а вот куда более скромные количества новых советских танков под Москвой заметил. Но давайте по порядку. Вместо Родимцева, имевшего весьма отдаленное отношение к танковым войскам, послушаем танкиста из 10-й танковой дивизии 15-го механизированного корпуса, вступившего в бой в первые же дни войны. Это З.К. Слюсаренко, и его книга почему-то не вошла в библиографию трудов В. Суворова. Итак, цитирую: «Вражеские снаряды пробить нашу броню не могут, но разбивают гусеницы, сносят башни. Загорается KB слева от меня. В небо над ним взметнулся султан дыма с огненной тонкой, как жало, сердцевиной. «Ковальчук горит!» — екнуло сердце. Помочь этому экипажу никак не могу: со мной несутся вперед двенадцать машин. Еще один KB остановился: снаряд сорвал с него башню. Танки KB были очень сильными машинами, а вот скорости и поворотливости им явно не хватало». (Слюсаренко З.К. Последний выстрел. М.: Воениздат, 1974. С. 12.) «Неуязвимые» KB выбиваются один за одним. И Слюсаренко написал чистую правду о том бое. Обратимся к документам. Например, отчет командира дивизии, в которой служил З.К. Слюсаренко (ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 3780сс. Д. 6. Л. 196–218): «19-й танковый полк в 10 часов по частной инициативе командира полка подполковника Пролеева атаковал противника в районе высот юго-восточнее Радзехув. В районе Денбины Охладовские полк был встречен организованным огнем противотанковых орудий. В результате атаки было уничтожено до 70 противотанковых орудий, 18 танков и до батальона пехоты. Потери полка: танков KB — 9, танков БТ-7–5». Обратите внимание, как буднично отмечается потеря таких, казалось бы, неуязвимых для немцев танков, как KB. KB были подбиты немцами из тяжелых 150-мм орудий, поставленных на прямую наводку, которые сбивали башни, крушили гусеницы, и 88-мм зениток полка «Герман Геринг». Или возьмем запись в дневнике Гальдера от 12 июля 1941 г. «е. Борьба с танками. [...] Большинство самых тяжелых танков противника было подбито 105-мм пушками, меньше подбито 88-мм зенитными пушками. Имеется также случай, когда легкая полевая гаубица подбила бронебойной гранатой 50-тонный танк противника с дистанции 40 м». Это те сведения о борьбе немцев с KB, которые можно было почерпнуть из «открытых источников». Танки KB и Т-34 не были неуязвимыми монстрами, они не раз и не два подбивались немцами в бою. Как подбивались в бою «Тигры», про которые тоже можно найти рассказы о 100 и более попаданий без пробития. По вышеупомянутому докладу командира 10-й танковой дивизии 15-го механизированного корпуса Юго-Западного фронта были разбиты и сгорели на поле боя 11 KB и 20 Т-34. Два своих KB группа из 43-й танковой дивизии 19-го механизированного корпуса потеряла (разбиты и сгорели на поле боя) в первом же бою у Дубно. Были подбиты в атаке на Дубно KB 34-й танковой дивизии. Все вышесказанное не означает, что я хочу очернить KB и Т-34. Просто не нужно сотворять себе кумиров, во-первых, и считать технику самоценной, во-вторых. Хороший танк может не показать свои качества при неправильном применении. Точно так же, как не очень хороший танк может успешно применяться и танковые части, вооруженные этими танками, могут достигать внушительных успехов. Что такое правильное применение? Как и многое другое, критерии правильности применения танков пришли из опыта Первой мировой войны. Нам с тех времен тоже остались легенды о неуязвимых стальных чудищах, сеявших панику и малыми силами достигавших больших успехов. Панику-то они, конечно, сеяли, но проза жизни была более суровой, чем легенды. Неуязвимость танков всегда была относительной. Если не было массированного применения танков, то есть концентрации на узком фронте большого числа машин, даже тогда с танками справлялась артиллерия обороняющейся пехоты. В Первую мировую стреляли шрапнелью, поставленной на удар (взрыватель срабатывал от удара о преграду, и пороховой заряд шрапнели выталкивал стакан с пулями вперед, в случае попадания в танк увесистый стальной стакан со свинцовыми пулями проламывал броню). Во Вторую мировую получило распространение применение против танков зенитных пушек среднего калибра, тяжелой артиллерии, кумулятивных снарядов к полковым орудиям. Если обороняющаяся стрелковая или пехотная дивизия атаковывалась небольшим количеством танков, то справиться с этой угрозой ей было вполне по силам. Если танки легкие и средние, задача была предельно простой, если нет, то в дело шли тяжелые пушки дивизионного и даже корпусного звена. У нас это были 122-мм пушки и 152-мм гаубицы-пушки, у немцев 150-мм гаубицы и 105-мм пушки. При отсутствии массирования любой на бумаге неуязвимый танк будет нести потери. Даже самый лучший танк — это только кирпичик большого здания, если здание построено впопыхах, то оно рухнет вне зависимости от качества кирпичиков. Что же произошло? В какой консерватории дело? Вот здесь и пришло время поговорить о роли кубиков и кирпичиков, из которых состояли танковые и моторизованные дивизии противоборствующих сторон. Вторым по важности после собственно танков кубиком была артиллерия. Артиллерия в 40-х оставалась богом войны, и ее успех определял успешность действий танков и пехотинцев. Артиллерия прокладывала путь танкам, уничтожая гаубичным огнем и огнем с прямой наводки противотанковые орудия противника, подавляя мешающие продвижению сопровождающих танки пехотинцев огневые точки. Соответственно при эффективном использовании артиллерии можно было воевать и танками, не претендующими на пальму первенства по неуязвимости. Противотанковые пушки противника будут просто выбиты огнем артиллерии, и даже тонкобронным танкам угрозы уже практически не будет. То же самое и при контратаках танковых дивизий противника. Необязательно иметь танки, которые могут эффективно противостоять всем танкам противника. Танки могут отойти назад и отдать наступающего противника на растерзание противотанковой артиллерии танковой дивизии. Тяжелая артиллерия при этом прикроет своим огнем противотанковые пушки, не позволит противнику их подавить гаубичным огнем. Не хватит противотанковых пушек, в дело пойдут тяжелая артиллерия и зенитки.

Отметим и еще один важный момент. Поскольку и для обороны, и для наступления войска из глубины страны и других театров военных действий нужно выдвигать к границе, то появляется еще один ответ на тему о «Сталин не верил». То есть выдвижение войск к советским границам само по себе еще не свидетельствовало о возможном нападении. Ф.И. Голиков 31 мая честно доложил Сталину, что силы немцев распределены так: «против Англии (на всех фронтах) — 122–126 дивизий против СССР — 120–122 дивизии, резервов — 44–48 дивизий». Цитирую «Спецсообщение разведуправления Генштаба Красной Армии о группировке немецких войск на 1 июня 1941-го». Хорошо видно, что количество дивизий, выделенных для действий на Западе, даже слегка больше выделенных против СССР. То есть ситуация на 1 июня была неопределенная, яркой направленности против СССР группировка вермахта, по данным советской разведки, не имела. Хорошо, — скажет читатель, — если все делали правильно, то почему произошла катастрофа?» . Пока будут идти переговоры, можно будет завершить развертывание, и в случае неудачи дипломатического решения проблемы заговорили бы пушки. На мой взгляд, осуждать наших предков не за что. Это мы сегодня знаем результат, сегодня знаем, что немцы проявили оригинальность и начали войну без попыток добиться чего-либо дипломатическим путем и сразу навалившись всеми силами. Тогда возможность именно такого развития событий была неочевидна до самого последнего момента, когда вдоль всей границы загремела канонада.